Выбрать шрифт:
Разумеется, "акумам" такая "реформа" не нравилась и они пытались сопротивляться.
К сожалению, это сопротивление возглавила не Церковь (причины этого см. в главе VIII), а компартия, сыграв на том, что до "реформ" людям жилось лучше. 30 ноября 1992 года Конституционный суд вынес по "делу КПСС" компромиссное решение: запрет Ельциным высших структур КПСС и КП РСФСР соответствовал конституции; но первичные организации партии имеют право действовать в соответствии с законом. На этой основе 13-14 февраля 1993 года прошел "восстановительный" съезд компартии РФ. Так, опираясь на старые структуры по всей стране и на недовольство народа, коммунисты стали ведущей оппозиционной силой в ельцинской России.
Многие советологи увидели в этом опасность коммунистического реванша. Но как заметил политолог А.С. Ципко: «Следует учесть, что свобода от коммунизма была приобретена путем утраты собственной страны – СССР, то есть исторической России, путем утраты значительной части государственного суверенитета, экономической и духовной безопасности. Именно по этой причине антикоммунизм и антисоветизм сейчас крайне непопулярны в России. Это очень трудно понять на Западе... Трагедия состоит в том, что у нас сейчас нет политической силы, имеющей право судить моральным судом и коммунистов, и созданный ими режим». Ведь пришедшие к власти демократы «начали творить собственные преступления, призывать к гражданской войне с законно избранным парламентом, откровенно оправдывать социальный дарвинизм, коррупцию... Парадокс состоит в том, что победа над коммунизмом привела в целом в ухудшению морального климата в России, к снижению способности негодовать по поводу преступлений большевиков»[49].
Свою лепту в дискредитацию противников коммунизма вносили и антикоммунисты, подобные Новодворской, которая призвала к американской военной оккупации России и заявила:
«Я ненавижу эту державу, кровожадную, как хорек, шершавую, как наждак, ограниченную, как Устав караульной службы... я ненавижу ее шесть веков, и мою ненависть к этой вечной зоне вместе со мной не похоронят, она будет летать над Россией... Держава Российская потерпела фиаско. Не потому, что была слаба, а потому, что была подла. Она историческая клякса, нонсенс... СССР казался таким прочным, а где теперь? РФ тоже не из базальта. Ну-ка, скажи, поверит в эту прочность еврейское неверие мое?»[50].
На этом фоне КПРФ и стала выглядеть "меньшим злом" в глазах среднего человека. Конечно, это произошло и из-за того, что новые правители, начиная с Ельцина, сами были видными номенклатурщиками и потому не были заинтересованы в раскрытии порочности и антирусской сути богоборческого режима компартии, против которого ведь боролись не только враги России (маскируя этим свои подлинные антирусские цели), но и многие русские патриоты.
В то же время КПРФ в качестве главной оппозиционной силы оказалась для "реформаторов" и выгодным "козлом отпущения" за нараставшую разруху (мол, во всем виновато предшествующее правление коммунистов, которые и сейчас мешают реформам), и пугалом для интеллигенции (КПРФ вернет тоталитаризм), на фоне которого Ельцин старался сам выглядеть "меньшим злом"; это также позволяло подверстывать под КПРФ и всю патриотическую оппозицию для ее дискредитации.
Наиболее заметной некоммунистической оппозиционной организацией в первое время был "Гражданский союз", созданный в июне 1992 года представителями директорского и депутатского корпуса (во главе с А.И. Вольским и вице-президентом А.В. Руцким); они пытались изменить курс "реформ" переубеждением "реформаторов", но, поняв нереальность этого, ГС через несколько месяцев сник.
Более решительными в своих программах были небольшие патриотические организации:
– как немонархические: Российский Общенародный Союз депутата С.Н. Бабурина, Русский Общенациональный Союз И.В. Артемова, Национально-Республиканская партия Н.Н. Лысенко, Конституционно-демократическая партия депутата М.Г. Астафьева и Н.А. Нарочницкой;
– так и православно-монархические: Союз православных братств игумена Кирилла (Сахарова); Союз "Христианское возрождение" В.Н. Осипова, Российское Христианское Демократическое (с 1995 года Державное) движение конституционного монархиста депутата В.В. Аксючица и др.
Все они были самодеятельными группами энтузиастов, не имевших церковной поддержки и возможности влиять на ход политических событий, но дававших в основном правильные политические оценки, а монархисты к тому же способствовали распространению русской идеологии.
Прежние же круги "Русской партии" не нашли в себе единства и сил для превращения в политическую структуру; кто-то пытался по-прежнему добиваться частных уступок от уже новых властей, многие примкнули к КПРФ, создав совместно в октябре 1992 года Фронт национального спасения (сразу же запрещенный), а православная низовая часть влилась в новые, упомянутые выше патриотические организации. В феврале 1992 года они провели Конгресс гражданских и патриотических сил, на котором было создано Российское Народное Собрание. Но без финансовых средств дальнейшего развития оно не возымело.
Не дремала и госбезопасность: работа Конгресса была едва не сорвана скандальным поведением незвано появившейся "Памяти" (Д.Д. Васильева); кроме того, уже неделю спустя возникла параллельная структура с той же аббревиатурой РНС: "Русский Национальный Собор" под руководством отставного генерала КГБ А.Н. Стерлигова.
Подконтрольная органам госбезопасности "Память" продолжала играть роль пугала для Запада, которым демократы выбивали себе поддержку и кредиты. Например, мэр С.-Петербурга А. Собчак в январе 1992 года, выступая перед американскими бизнесменами, предупредил, что «если помощь России не активизируется, Запад рискует потерять демократический режим в республике: его сметет голодный народ... Нынешняя ситуация в России провоцирует рост влияния национал-патриотов, ортодоксальных коммунистов и военно-промышленного монстра. Эти силы имеют влияние в армейской, милицейской и чекистской среде и... могут прийти к власти»[51]. Один из борцов против антисемитизма показывает и другое назначение "Памяти": ее акции «вызвали массовую эмиграцию напуганных граждан еврейского происхождения»[52] – Израиль должен быть ей благодарен.
Видимо, в это же время демократические спецслужбы устанавливают контроль над "Русским Национальным Единством" по той же схеме и в тех же целях, что и ранее с "Памятью". Отколовшийся от "Памяти" вождь РНЕ Баркашов надеялся получить ту же крышу (Баркашов: «Если есть честные люди в КГБ, симпатизирующие нам, сие можно только приветствовать. Не открою особого секрета, если скажу, что наши приверженцы есть и в КГБ, и в МВД, и, конечно, в армии»[53]), а демократической власти было нужно более серьезное "русское пугало" (в РНЕ шли наиболее смелые патриоты). Видимо, поэтому в РНЕ были введены приветствие вскидыванием вверх руки и стилизованная свастика, лишь осложнявшая взаимоотношения с народом, и эта организация долгое время терпелась властями.
"Русскому Национальному Собору" предназначалась иная роль, с претензией на серьезное собирание сил по примеру Минина и Пожарского, – разумеется, под контролем спецслужб и часто в опоре на их кадры. Конечно, к этим замыслам не имеют отношения многие уважаемые люди, которые поначалу искренне поверили генералу Стерлигову.
Разумеется, КГБ и преемственные от него органы РФ работали не только на патриотическом фланге. В частности, и это утверждал не только Калугин, с помощью КГБ[54] была создана "Либерально демократическая партия России" В. Жириновского, которому, судя по названию партии и по национальности лидера (ранее он был активистом еврейских структур "Шалом"), поручалось контролировать либерально-демократический фланг. Жириновский ранее подавал заявление на иммиграцию в Израиль, в 1983 году получил вызов, но не поехал, а занялся неформальной политикой в России – при покровительстве КГБ. Будучи способным политиком-популистом, в 1992 году он осознал безперспективность либеральной демократии в России и решил делать карьеру в опоре на оппозиционно-патриотические настроения униженного русского народа.
Во всяком случае, несмотря на то, что в ЛДПР было много евреев (как признал Жириновский в интервью израильской газете "Маарив": «Евреи в России находятся в особом положении. Ленинская партия на 90 % состояла из евреев, и 90 % моей партии тоже евреи»[55]), она превратилась в подставной канализатор народного патриотизма для его слива в поддержку Ельцина. Не исключено, что лидер ЛДПР сохранил и закулисные контакты с международным еврейством (в "Шаломе" в компетенцию Жириновского входили и международные связи), которому по-прежнему было нужно пугало "русского империализма" как для заселения Израиля эмигрантами из России, так и для обоснования антирусской политики США в посткоммунистическое время.
Эта провокационная деятельность различных псевдопатриотов усугублялась личными амбициями многих патриотических лидеров, что так же препятствовало объединению патриотических сил. Безспорным объединяющим авторитетом для всех них могла быть только Русская Православная Церковь. Но ее возглавление предпочитало привычный симбиоз с новыми правителями, которые и сами захаживали на патриаршии богослужения показаться перед телекамерами со свечкой – так в русском языке появилось новое значение слова "подсвечник".
Политическим выразителем общего народного сопротивления стала законодательная власть Съезда народных депутатов и его постоянного парламента – Верховного Совета. КПРФ имела на Съезде около трети голосов, но суть его сопротивления заключалась не в возвращении к коммунизму, а в прекращении Великой криминальной революции. Да и во фракции КПРФ многие депутаты были не убежденными коммунистами-марксистами, а прагматиками.
Уже в начале декабря 1992 года VII Съезд народных депутатов РФ осудил "шоковую терапию", не продлил особые полномочия Ельцина по проведению реформ и потребовал смены главы правительства (по предложению президента, утвердили Черномырдина, о котором ушедший в отставку Гайдар сказал Ельцину: «Черномырдин будет поддерживать реформы. И сложившуюся команду не разгонит»[56] – так и вышло). Тем не менее Ельцин назвал Съезд «реакционной массой» и призвал провести референдум о доверии президенту и Верховному Совету. Депутаты назначили референдум на апрель, а до тех пор призвали всех руководствоваться существующей законностью.
Чубайс пишет о том времени: «Я готовился к аресту всерьез и основательно, с уничтожением документов»[57]. И Ельцин не был уверен в нужном исходе референдума. Поэтому 20 марта 1993 года он выступил по телевидению с "Указом об особом порядке управления страной", не признавая полномочий парламента. Председатель Конституционного суда Зорькин и вице-президент Руцкой осудили этот указ как неконституционный. Съезд народных депутатов попытался снять Ельцина с должности, на что тот решил ответить арестом съезда, как пишет в своей книге Коржаков: «Так что, если бы даже импичмент состоялся, президент бы власть не отдал»[58]. Но для вынесения импичмента необходимых двух третей голосов не набралось – часть депутатов уже была куплена и уклонилась от голосования.
В эти дни и президент США призвал "россиян" поддержать Ельцина, назвав его «первым свобод