Русская Идея

Опасные стороны бюрократии хорошо указаны Чичериным. Она, говорит Чичерин, «была главной устроительницей нового государства», но «из удобного орудия власти она может превратиться в самостоятельное тело, имеющее свои собственные интересы и становящееся между монархом и народом. Интерес бюрократии состоит в том, чтобы неограниченно властвовать в административной сфере. Эта цель достигается тем, что обществу дается как можно меньше способов действовать самостоятельно, а от монарха скрывается истинное положение дел. Через это все переходит в руки чиновничества. Сама воля монарха при видимом самовластии становится от него (чиновничества) в зависимость». В результате, «сверху водворяется господство официальной лжи, а внизу царит полный произвол».

Эта формулировка верная, но не исчерпывает глубины предмета. Бюрократия со стороны технической составляет бесспорно наиболее совершенную систему передаточной власти. Это именно потому, что в ней наиболее развиты свойства монархизма: правильная передача полученного импульса сверху лестницы иерархии до низу, специализация, деловитость, беспрекословная дисциплина передаточных колес и приводов и т. д. Но эти достоинства имеют очень опасную отрицательную сторону: уничтожение личности служащего, доставление служебного долга выше долга совести, принижения самостоятельного рассуждения о благе людей и Отечества, принижение всякого живого духа в интересах совершенства механизма.

Но можно себе представить, каким очагом всеобщего развращения может являться этот бездушный механизм, если станет над народом высшей властью.

Не должно забывать, что чиновник - чем больше у него заглушено самостоятельное, вне приказа начальства помышление об общественном благе, тем более свободно думает о личных интересах, и эта привычка самостоятельно, не по приказу, думать только о своем интересе может вырабатывать страшного эгоиста, готового на всякое хищничество и злоупотребление, если к тому представляется возможность.

Сближение «чиновника» с «людьми», поддержание в чиновнике гражданского и человеческого духа составляет поэтому настоятельную необходимость, для того, чтобы бюрократический механизм не превращался действительно в бездушную и равнодушную к людям машину, чуждую всех человеческих чувств.

Для борьбы с этими недостатками бюрократии и нужна сочетанная система властей. Другое средство составляете тщательное обеспечение Верховной власти от захвата органами управления, для чего ей нужен некоторый универсальный орган, соединяющий в себе все власти (законодательную, судебную, исполнительную, контролирующую), способный быть ее орудием для надзора за специализированными властями («ведомствами»).

Россия, ставшая такой же классической страной бюрократизма, как Америка, политиканства, лучше всех других государств показывает, как сильна становится бюрократическая узурпация при подрыве должных обеспечений контроля Верховной власти. Сошлюсь в этом отношении на отзывы П. Н. Семенова, близко и долго изучавшего действия русских учреждений *.

* П. Н. Семенов, «Самодержавие как государственный строй», СПб, 1905 г. Это исследование печатано на правах «рукописи», то есть не существует для публики. Нельзя об этом не пожалеть, т. к. соображения автора о желательном построении нашего управления в высшей степени заслуживают внимания, и особенно в настоящее время, когда вся Россия толкует о реформах, но по недостатку знаний представляет их себе только в европейском конституционном смысле. Между тем П. Н. Семенов исходить из мысли, что «настоящий прогресс России - в усовершенствовании своего исторического строя». В этой рукописи замечательна критика существующих учреждений, которая по тонкости указания их недостатков положительно не имеет себе равной в литературе.

Полная система усовершенствованной бюрократии была в России завершена с учреждением министерств, причем Верховная власть была постепенно поставлена в положение как бы «премьера», но с безграничной властью. Все дела всех министерств решаются якобы самой Верховной властью, но за действительностью хода дел она может следить лишь по докладам самих же министров.

Отсюда образовалась система фактической бесконтрольности и безответственности управительных учреждений.

И вот как характеризует последствия этого П. Н. Семенов [Цитирую с небольшими сокращениями]:

«Когда бюрократия, - говорит он, - успеет оградить себя от надзора, она характеризуется четырьмя главными отрицательными свойствами: она рассматривает и решает всякое дело не с точки зрения пользы государственной, а с точки зрения того поста, на котором ей досталось данное дело в руки; во-вторых, она постоянно заботится и изощряет свои способности и изобретательность в том, чтобы в каждом деле отклонить от себя в нем ответственность; для этого, в-третьих, она изощряется в придумывании способов обхода законов и установлений, чтобы, например, направить дело помимо установленных учреждений, заручиться предрешением дела, совсем отклонить от себя дело, затянуть его перепиской с другими ведомствами и т. п. В-четвертых, она направляет свои способности, знания и таланты не к достижению наиболее полезного для народа и государства способа окончательного разрешения дела, а к выставлению его сегодня в одном свете и направлении, а завтра в другом, смотря по меняющимся вкусам меняющегося начальства, причем достигает виртуозности в балансировании взглядами на дело и в придумывании компромиссов, откладывающих полное разрешение его».

«Стараясь сбросить с себя ответственность или обойти законы, представители бюрократии охотно доводят дело до Верховной власти, подписью которой часто и покрывается то, что ответственная власть должна была бы исполнить сама. Все это ведет к тому, что никакая власть, уже не действует самостоятельно за свой страх и совесть... Отсюда неимоверная волокита в делах. Явилось множество способов и приемов, вошедших в плоть и кровь бюрократии, как, например, канцелярская отписка, разные препирательства о подведомственности дела и всякая ненужная переписка, чтобы только столкнуть с себя дело или ответственность, заставив дело скитаться годами без результата по канцеляриям. При таких условиях кто же считается «талантливым» чиновником? Тот, который всего изобретательнее в лабиринте способов свалить с себя на начальство дело или по крайней мере ответственность за принятую меру на других, если бы даже для этого потребовалось вовлечь в эту ответственность самого монарха, прикрывшись его санкцией...»

«Одно из вреднейших последствий этого то, что при таких условиях часто нельзя в мероприятиях правительства разобрать, докуда вовлечена в них власть монарха, где кончается она и начинается власть правителя? Отсюда невозможность гласности и представления публичного обсуждения действий правительства...»

«С другой стороны, последствием ослабевшей ответственности является усиливающееся хищение... Виновных в большинстве случаев не оказывается, и редко кто несет ответственность за свои действия».

Современная постановка министерской власти не редко характеризуется как «расхищение Верховной власти». Это «расхищение Верховной власти правителями» приводит, по выводу П. Н. Семенова, «к худшей из форм управления, к подобию олигархии, да еще и не самостоятельной, из известных постоянных лиц, а из случайных и часто меняющихся, где фактически правящие олигархи, получив власть, укрываются, однако, где и когда им нужно, за верховной властью, черпая в ее санкции безответственность для себя и этим компрометируя ее».

Таково положение на высшей ступени лестницы всевластной бюрократии. А что получается снизу? Каждый низший чин, по правилу, должен принимать приказания от поставленного над ним старшего и исполнять их в точности... И вот являются сценки «управления» вроде набросанных г. Шараповым в его переписке с редактором «Гражданина» князем В. Мещерским, в результате которых «человек с высшим образованием, полный всяких либеральных принципов, сначала мирится со сделками с совестью, знакомится с угодничеством, отравляется ложью, затем втягивается и развращается, становясь почти поэтом бюрократического творчества» *.

* «Позвольте привести пример. Важная правительственная комиссия из больших чиновников, почти сановников. Делопроизводитель новичок, взятый «для освежения воздуха», толковый, честный, одушевленный желанием послужить Родине. Дело идет о крупном и безобразном хищении в одном ведомстве, несколько превосходительств коего сидят в комиссии. На первом же заседании вся грязь всплывает наружу. Журнал составлен образцово. Председатель одобряет, но качает головой:

- Что вы, ваше пр-во?

- Молоды вы очень... Ну что же? Ничего. Пошлите для подписи членам.

Журнал идет к одному из членов того ведомства, где учинено хищение, самому главному. Возвращается в таком виде: вся запись делопроизводителя перечеркнута, рядом пришит новый лист, и на нем написано нечто совершенно противоположное тому, что говорилось. Бежит делопроизводитель к председателю. Тот улыбается:

- Ага! Ну, так и есть!

- Ваше пр-во, да ведь это же подлог?

- Такие слова не употребляются, милейший, - смеется тот. - Это «исправление редакции». У нас иначе не делается.

- Ну а как же дальше? Ведь и другие записи теряют смысл.

- Да ведь журнал ко всем будет послан. Все и исправят.

Когда через несколько недель журнал вернулся и его пришлось вновь пересоставлять, оказалось, что получается нечто прямо противоположное. К министру попал журнал радикально «исправленный», составлял его уже другой чиновник...

Позвольте еще сценку: честный министр, честнейший директор департамента, честный и идеалист начальник отделения. Люди подобраны чуть не специально для «искоренения хищений». Идет доклад начальника отделения директору.

- Семен Павлович, по делу такому-то ничего сделать нельзя. Совсем противозаконно.

- Послушайте, голубчик. Это княгиня Тер Адербейджанова лично министра просила. Вдобавок она привезла еще письмо от Икса Игрековича, вы понимаете? Черт ее побери, надо сделал... Баба преподлая и напакостить может страшно. Министр очень просит. Ему сейчас нельзя ссориться. Мы проводим наш проект. Ради Бога, сделайте как-нибудь. Новичок-начальник отделения не сдается.

- Семен Павлович! Ничего нельзя сделать. Дело кричащее.

- Да уж как-нибудь. Пожалуйста! Министру это необходимо. Ну поройтесь в Строительном Уставе, в Уставе о Промышленности. Черт с ней, пусть подавится! Но вы нам огромную услугу окажете...

Вы, князь, достаточно хорошо знаете наш бюрократический мир, чтобы не назвать такие примеры чем-либо исключительным, карикатурой».

С. Шарапов. «Опыт русской политической программы». Москва. 1905.

Лев Тихомиров, «Монархическая государственность»