Русская Идея

Двухконтурные навесные котлы какой двухконтурный навесной.

Акт прославления о. Иоанна Кронштадтского, совершенный Зарубежной Церковью Русской, был действием в высокой степени ответственным, как и воспринимал его блаженный митрополит Анастасий.

О. Иоанн Кронштадтский - явление совершенно исключительное, единственное, неповторимое, ни в какие рамки аналогии и подобия не могущее быть вставленным. Так его и принимать надо. Милостью Божией предстал России, да и всему свету, поскольку в нем дух Христианства окончательно не поблек, некий муж, воплощающий в себе Святую Русь в ее следовании Христу, и в себе ее объединивший: в своей кротости в наследие приявший все, буквально все, на Русской земле, что дышало подлинным Христианством, и в непосредственное общение с собою, пусть и на расстояниях колоссальных, чудодейственно вводивших всех, буквально всех, кто только чистым сердцем к нему устремлялся. Нечто не представимое и, вместе с тем, каждому чистому сердцу интимно близкое, родное.

И что же он возвестил России к концу своих дней?

Что это, живое бытие в нас Христа, в своей блаженной полноте и в своем наглядном вездеприсутствии им явленное - с чем неразрывно связано?

С Царским Престолом!

И разве случайность - то, что этот Царский Престол был занят лицом, которое являло собою тоже воплощение Христианства в облачении не священническом, а Царском?

Ничего не говорил о. Иоанн Кронштадтский о личности нашего последнего Царя. Не было у него с ним и какой-либо личной связи. Эти две личности самостоятельно и раздельно стояли перед глазами духовно-зрячего народа Русского. И не к Царю персонально, в это судьбоносное время на Престоле Царском восседавшему, обращался о. Иоанн. Он вещал в форме общей и с тем большим пророческим пафосом - что грозит крушением Престола умоначертание другой, ему чуждой, части народа Русского. И подлинное значение явления о. Иоанна определяется не чудотворением его, как таковым - безпримерным для всей эры Царства Благодати - а сочетанием этого несказанного благотворения с ПРОРОЧЕСКИМ вещанием о. Иоанна.

Этим определяется и ответственность прославления его и почитания его, как Святого. Молясь о. Иоанну, мы ныне неустранимо подпадаем под сень Того, Кто Своей мученической кровью освятил Русский Царский Престол. В нашем Христианском сознании св. прав. о. Иоанн Кронштадтский и Царь Мученик как бы сливаются воедино, как Путевожди наши, сливая воедино для нас дело нашего личного спасения и дело служения России, как Православному Царству.

Для нас нет политического монархизма, нашими грешными руками творимого в составе лишенного благодати человечества, могущего спасать свои души только в сознании того, что к концу идет Царство Благодати, поскольку ушло в прошлое Русское Православное Царство. Для нас есть только одно: покаянное сознание своего окаянства в сохраненной нами верности нашему Святому прошлому, олицетворение получившему в нераздельно сливающихся в нашем сознании молитвенном о. Иоанна и Царя Мученика с Его Царственной Семьей, разделившей Его мученический подвиг. Вот какую ответственность возлагает на нас память св. праведного о. Иоанна Кронштадтского. И если так просветится сознание подъяремного Русского народа - то увидим мы еще Родную Землю возвращенной к жизни во спасение всего мiра. Как? Покажет то будущее, если оно настанет...

Архимандрит Константин Зайцев,
«Чудо Русской истории»

Литература и комментарии:

Печатается по кн.: Архим. Константин (Зайцев). «Чудо Русской истории». С. 234-235. Первая публикация: «Информационный бюллетень Фонда им. св. прав. о. Иоанна Кронштадтского». 1967. № 15.