Русская Идея

Мы, русские люди за рубежом, должны постоянно думать о России, ибо мы - живая часть ее. Мы живем ею, мы разделяем ее судьбу, ее горе и ее радости, мы призваны готовить ее будущее в сердцах и делах наших. Поэтому мы должны смотреть вперед и вдаль, чтобы увидеть очертания будущей России. Пусть нам не говорят, что мы можем ошибиться: не ошибается только тот, кто ничего не делает: но именно он-то и делает величайшую ошибку тем, что не делает ничего. Лучше ошибка любящей души и творчески ищущего ума, чем холодное безразличие черствого обывателя. Ибо самою ошибкою нашею, - если это будет ошибка, - мы строим Россию и творим русскую историю. На нашей ошибке, - если это будет ошибка, - другие научатся лучшему и найдут лучшие пути. Но всякая ошибка в творчестве требует, конечно, гражданского мужества.

Важно, во-первых, чтобы наши помыслы не направлялись нашептами и подкупами врагов России, а шли из умного сердца, беззаветно преданного родине; и во-вторых, чтобы наши предвидения и пожелания подсказывались не слепым доктринерством (все равно -левым или правым!), а русским и общечеловеческим политическим и нравственным опытом.

Итак, мы прежде всего должны быть верны России. Казалось бы, что может быть легче и проще для того, кто любит свою родину? Однако сто соблазнов стоят на нашем пути. Мы все, зарубежные русские, живем в иноземной среде, которая всегда боялась национальной России, не знала ее, не понимала ее, клеветала на нее и тут же верила своей собственной клевете. Ныне вся эта многонародная и чуженародная громада заинтересована в судьбе грядущей России - и непрерывно, всеми способами старается привить нам свои воззрения и вовлечь нас в свои, посторонние для России, соображения и интересы. Иностранцы всех стран, иноверцы всех вер, иноплеменники всех языков - заинтересованы в том, чтобы мы учли их интересы, замышляя будущую Россию и строя ее; чтобы мы согласились оценивать русское прошлое - их мерилами, их незнанием, их ненавистью и их страхом; чтобы мы приняли и выдали их пользы и нужды за интересы самой России; чтобы мы протащили тайною или явною контрабандою их выгоды, их расчеты, их вожделения и симпатии в ту душевную и государственную лабораторию, где готовится будущая Россия, где слагаются ее очертания.

Мало того, уже созданы специальные иноземные организации для того, чтобы фильтровать русскую эмиграцию, деля ее на "приемлемые" и "неприемлемые" круги. Одним приемлемы только «социалисты». Другим только «республиканцы» и «федералисты», т. е. расчленители России. Третьим только «фашисты» и «фалангисты», т. е. правые тоталитаристы. Об эмигрантах, "выдающихся" и "невыдающихся" - наводятся закулисные справки, им ведутся тайные списки и «кондуиты»: кто куда тянет? кто что думает? кто и чему готов служить? И при этом ценятся не качество, не честность, не талант, не ум, не познания, а готовность "примкнуть", принять директивы и поручения, подчиняться, вторить или просто поступить на службу.

И низость людей настолько велика, что среди людей родом из России и русских по имени находятся закулисные осведомители, занятые разнюхиванием, нашептами, доносами и клеветою; заводятся "приятные" знакомства и "любезные" беседы, происходит "невинный" обмен мнений (с секретными записями), раскапываются старые статьи, регистрируются сплетни и выдумки. А затем начинается дезавуирование расспрошенного эмигранта. Так было до второй войны, так было при национал-социалистах (когда цвело правое доносительство). Секретный «агент-посетитель», записав свои фантазии и подозрения, докладывает их и старается испачкать клеветою своих соотечественников, изображая их то заядлыми фашистами, то антисемитами, то большевистскими агентами. Выработана даже категория особенно подлая и ни к чему не обязывающая клеветника: «такая-то организация, - не большевистская, но изнутри пронизана большевистскими агентами, назвать которых мы не можем, но которые наверное там работают»... И за эту категорию хватаются псевдорусские политиканы, растерявшие за революцию всякое представление о чести и совести - и перебрасываются как мячом этою клеветою, совсем не помышляя о том, что они сами себя этим компрометируют и разоблачают.

А наивные иностранцы им верят. И психологически это даже понятно: ибо «если доносчик работает на мои деньги, то он уже наверное блюдет мой интерес и не станет меня обманывать; его донос - есть для меня мера вещей и людей; и кого он отводит, тот для меня уже скомпрометирован»...

Так сложилась эта своеобразная политическая биржа, где русских эмигрантов котируют по доносам их лукаво интригующих соотечественников; где «репутации» людей зависят от нашептов; где верят только «услужающим», не соображая о том, что человек, способный вообще стать угодливым прислужником, - может быть втайне перекуплен и способен служить на две и на три стороны.

Русскую зарубежную эмиграцию губят два фактора: нищета, которую морально преодолевают только сильные и достойные характеры, и политическое честолюбие, которое абсолютно беспочвенно в зарубежной жизни. Ибо для патриота есть только одна, честь - честь предметного служения своему народу; одна истинная почесть - оказываемая этим самым, своим, родным народом за подлинные услуги родине; a "почести", идущие от иноземцев за удачное приспособление к их интересам, не весят в его глазах ничего. И можно быть твердо уверенным, что когда пробьет час национального освобождения и отрезвления и когда восстановятся в России сущие меры добра и зла, чести и верности, то эти иностранные "угодники" из бывших русских людей будут оценены по достоинству и названы своим именем. Сбежит полая вода смуты, рассеется ядовитый туман соблазна - и ни один из этих "старателей" не войдет в историю с почтенным именем.

И произнося эти слова, невольно с горечью и стыдом вспоминаешь за долгие годы эмиграции всех тех, кто писал и выпускал лживые книги и клеветнические статьи, поносящие историческую Россию в угоду иноземцам и иноверцам. Невольно думаешь, например, о тех человечках, которые фальшивыми доносами устроили исторический скандал: даровитейшему русскому писателю, чистейшему человеку, мужественно боровшемуся всю жизнь с большевиками, певцу национальной России, Ивану Сергеевичу Шмелеву, так и не дали въездной визы в Соединенные Штаты. Думают ли эти клеветники, что брызги их злобы попали на Шмелева? Они ошибаются: эти брызги вернулись на их лица, чтобы украсить их навсегда.

Совсем иного требуют от честного русского зарубежника его совесть и его патриотическая любовь: они требуют религиозной, государственной и волевой независимости; они требуют, чтобы мы думали только о России, только о ее народах, о ее духе, о ее вере, о ее возрождении и укреплении. Мы должны презирать эти соблазняющие нашепты: «сделайте по-нашему и мы поможем вам!»; «вот вам типография, бумага и Кредит, но не пишите о единой России и о Православии!»; «предайте нам часть России или ее интересов - и мы устроим вас - сначала за рубежом, а потом и в самой России (у власти или при концессиях)». Ответ может быть только один: «Грядущая Россия не нуждается в предателях; лучше молчать или шептать, чем выкрикивать лживые и изменнические слова; лучше нищета и неизвестность, чем международная реклама, создаваемая врагами национальной России и Православия»... На все такие предложения должен следовать отказ. Категорический отказ. Ни явной подтасовки, ни тайной контрабанды. Ни уловок, ни сделок. Ни наивности, ни плутовства. Мало того: необходима еще борьба с предателями и клеветниками!

Представим себе только, что русские люди за рубежом будут угождать своим туземным хозяевам и "работодателям": в демократической стране они будут обещать, что в России все вопросы будут разрешаться всенародным голосованием (референдумом) и что монархисты будут изгнаны или повешены; а в диктаториальной стране они будут уверять, что не потерпят никаких демократов и водворят чистейший фашизм... Социалист устроится у социалистов, демократ у демократов, фашист с фашистами, коммунист с коммунистами, - кому он нужен, политический ловчила, и что в нем осталось русского?

И неужели не ясно, что на этом пути русское зарубежье постепенно превратится в жалкий сброд хвастунов - полупредателей, полуобманщиков? Неужели не ясно, что грядущая национальная Россия отречется от этих обещателей и отвергнет этих интернациональных политиканов? Неужели не ясно, что всякая страна, серьезно договаривающаяся с такими маклерами, захочет от них личных гарантий и личной кабалы (безразлично - в открытой или в прикровенной форме) и предпочтет превратить их в своих платных и поднадзорных агентов? И если это кому-нибудь еще не ясно, то ему предстоит влезть в это ярмо и пройти через эти унижения...

Агент, находящийся на службе у оккупационной армии, вторгшейся в его «бывшую родную» страну, - ослушается ли он, когда ему прикажут реквизировать все продукты у населения, выгонять людей из жилищ, отнимать у них одежду, допрашивать их в застенках, угонять их на принудительные работы и расстреливать как заложников ослушается ли он или осуществит приказание? Или, может быть, поймет, куда его завело честолюбие, и покончит с собою от горя и стыда?

Нет, России нужны независимые люди, думающие из верного сердца и действующие из несвязанной патриотической воли. России нужны русские люди, а не закабалившие себя иноземцам интернационалисты. Германцы не понимали этого во время второй мировой войны и искали лакеев. Неужели не поймут этого и другие народы и от непонимания начнут навязывать России своих лакеев из бывших русских людей?

Иван Ильин, «Наши задачи»