Русская Идея

Подымая вопрос о реформе народного представительства, мы естественно не можем не задать себе вопроса: какой из вышеуказанных типов представительства выше, разумнее, полезнее, а в частности - при каком из них народ имеет более серьезное влияние на решение государственных дел? Сравнение типов столь различных, конечно, очень сложно. С одной стороны, мы имеем стремление посредством народного представительства создать саму Верховную Власть. С другой стороны, мы имеем народное представительство при Верховной Власти. С точки зрения честолюбия депутатов, конечно, первый тип, кажется, привлекательнее: быть Верховной Властью - выше, чем быть хотя бы и важным орудием Верховной власти. Но мы не можем оценивать высоты учреждений меркой личных интересов депутатов. Для такой оценки приходится думать об интересах народа и государства. А с этой, единственно правильной точки зрения, представительство народа при Верховной Власти несравненно предпочтительные, чем создание Верховной Власти из народных представителей.

Прежде всего, если говорить собственно о России настоящего момента, стремление создать Верховную Власть из представителей народа есть стремление ниспровергнуть уже существующую Верховную Власть монарха. Задача чисто революционная, влекущая неизбежно к смутам и междоусобицам, к подрыву народных сил на какой-то очень продолжительный период времени, с постоянным чередованием революций и реакций, которые попеременно уничтожают все, ими сделанное, и дают народу какой-то плохой компромисс между двумя непримиримыми идеями. Эта политическая работа нам представляется прямо нелепой с точки зрения интересов нации и государства. Зачем мы будем резаться взаимно из-за создания Верховной Власти, если она и без того существует у нас так много веков ?

Она есть и была, она руководила народом русским при множестве различных условий, избавляя его от опасностей, приводя его к исполнению великих международных и внутренних задач. В каждый исторический период она успешно производила глубочайшие реформы, приспособленные к новому развитию сил народа и государства.

При здравом смысле невозможно постигнуть: для какой надобности мы стали бы ниспровергать эту монархическую Верховную Власть и заменять ее парламентарным способом создания Верховной Власти?

Если мы отвлечемся от современной России и станем на общую государственно-правовую почву, то и тогда должны сказать, что Самодержавная Верховная Власть монарха для народа и государства выгоднее всякой другой.

Верховная Власть государства действует тем лучше, чем она прочнее и незыблемее. Такова и есть монархия. Постоянное же созидание Верховной Власти, точнее - ее носителей, при республике и парламентаризме, лишает государственный аппарат этой необходимой устойчивости. Поэтому-то даже и в парламентарных странах цепляются за обрывочки монархии, как за некоторую гарантию хоть какой-нибудь устойчивости вечно зыблемого носителя Верховной Власти (парламента). Там же, где монархическая Верховная Власть не потрясена до невозможности существования, ей должно дорожить, как величайшим политическим сокровищем, и все, о чем можно и должно заботиться, - это поддержание или создание условий, при которых бы монарх не разъединялся с народом и мог не в одной теории, а на практике являться представителем всей нации. Таковая функция и лежит на народном представительстве при Верховной Власти монарха.

Эта функция высока и почетна для самих лиц, ее несущих, и такое представительство есть единственное, при котором народ действительно присутствует при Верховной Власти. Создание Верховной Власти из представителей народа есть всегда не более как обман народа. Это факт не только вполне засвидетельствованный наукой, но и практически вполне известный народам во всех парламентарных странах. В действительности народ там совсем не имеет своего представительства, а имеет лишь представителей партий, господствующих над народом.

За исключением немногих малых стран, как Швейцария, имеющая чисто демократическое устройство, единственный способ ввести народ в государственное управление дает народное представительство при монархе, без всяких претензий заменить собой монарха.

Права такого представительства, конечно, складываются иначе, чем при парламентарном строе, но могут быть и глубже и шире. Нынешние наши «избираемые лица» имеют на вид поразительно широкие права, - но в отношении чего? Им дано то, чего хороший человек вовсе и не пожелает иметь. Мы видим, что в Думе можно почти безнаказанно, а то и совсем безнаказанно совершать величайшие скандалы, можно ничего не делать, можно совершать преступления, как оскорбление Величества, оскорбление религии, оскорбление нации, армии, ведение революционной пропаганды с думской кафедры и т. д. Но для народа вовсе не нужно, чтобы депутаты его имели права на такие деяния, да и для хорошего гражданина не требуется право на совершение того, чего ему не позволяет делать гражданская и человеческая совесть. Нынешние «избираемые лица» имеют право обсуждать законы и бюджет, политически спекулируя и тем и другим. Конечно, представители народа при Верховной Власти таких вредных для народа и государства прав получить не могут. Но они взамен того могут и, по смыслу своего учреждения, должны иметь другие, более важные права.

Так, например, они по самой идее своей должны иметь доступ непосредственно к Верховной Власти, право доведения до ее сведения мнений и нужд своих избирателей. Нынешние «избираемые лица» имеют право контролировать исполнительную власть только с точки зрения «закономерности» ее действий. Народное представительство при Верховной Власти, несомненно, получило бы право контроля правительственной власти не только с точки зрения закономерности, но также целесообразности успешности действий.

При таком положении влияние народного представительства стало бы и глубже, и полезнее. Да и вообще, опираясь не на парии, а на само население и находясь в непосредственном общении с Верховной Властью, представительство народа получило бы несравненно более значения и влияния, нежели вечно борющиеся со всеми властями претенденты на присвоение себе Верховной Власти. Представительство, нами рекомендуемое, не подрывает Верховной Власти и не присвояет ее себе, а, напротив, укрепляет ее. Но эта функция, высокая, почетная и влиятельная, для государства и народа необходима.

Вся ценность народного представительства зависит от того, насколько оно проводит в государственную жизнь мысль чисто народную и попечение о нуждах действительно народных. Но и в этом отношении рекомендуемое нами представительство вне всякого сравнения выше парламентарного.

Представительство парламентарное основано на объединении народа партиями, а потому неизбежно создает господствующий политиканский слой. Эта система не объединяет народ с государством, а разъединяет посредством средостения партий. Организованная часть партий, всегда ничтожной численности по сравнению с народными массами, становится единственным, так сказать, активным гражданством. Эта система создает господствующий над народом политиканский класс, который не может быть назван новой «аристократией» только по неблагородству своего персонала, но во всяком случае эта система глубоко антидемократична.

Напротив, система представительства от самих групп населения столь же глубоко демократична. Она всем своим влиянием постоянно направляет мысль государства на заботу не о том, что нужно для партий, а на то» что нужно для самого населения, для народа.

Но если, таким образом, прямое внепартийное представительство народа единственно полезно и нужно для населения, то и для крепости и мудрости государства нужно также только оно. Государство тем прочнее, чем теснее связано с народом, чем более выражает в себе и в своем действии народную мысль и потребности. Как в отношении внутреннего порядка, так и в отношении внешней мощи, сильно и прочно только государство, связанное с мыслью и потребностями народа. Все же эти условия создаются только рекомендуемым нами представительством.

Таким образом, если мы станем на точку зрения блага народа и государства, то не можем вынести другого решения, как то, что для народа и государства нужно и полезно исключительно непосредственное, групповое, внепартийное представительство народа при Верховной Власти. Что касается представительства, имеющего целью создание из себя Верховной Власти, то это учреждение может получать смысл разве только в случае отсутствия другой, более прочной Верховной Власти; у нас же, в России, при наличности Верховной Власти монарха, таковой потребности нет, а потому и парламентарное представительство окончательно не имеет никакого смысла существования.

Лев Тихомиров, «Христианство и политика»